День Учителя

Дорогие мои ученики, я благодарна вам за тепло и искренность, за то, что вы помните, как меня зовут через столько лет и даже здороваетесь на улице!

Всегда удивляюсь, почему? Как меня вообще можно узнать? Самое смешное, когда мне мои взрослые дети говорят: «Вы совсем не изменились!». В этот момент я с ужасом думаю: «Неужели в их глазах я всегда была такая старая!». Но потом сама себе внушаю, что нет, я знаю секрет! Я всегда молодая!!! По крайней мере так хочется, и если каких-нибудь тридцать-сорок лет назад я наперегонки гоняла с шестиклассниками, двадцать лет назад, могла посоревноваться с девятиклассниками в армрестлинг или перетанцевать девчонок, то сейчас, пожалуй, я скажу заранее, Вася или Маша — вы бесспорно — лучшие=)

В этот праздник нас, учителей, славят! И хочется надеяться — от души=) Обычно это всегда чувствуешь. В этом году я ощущаю как никогда это тепло и искреннюю поддержку=) Пол дня пыталась сделать видео из фоток своих коллег на день здоровья, но что-то никак не клеится, значит, не время. Зато вспомнилось собственное детство и мои учителя. Прошло много времени, я не очень хорошая ученица, и так сложилось, что своих учителей я не видела по окончанию школы никогда. Зато помню многое. Возможно, потому, что училась в разных школах и городах, не успевала привыкнуть и «прорасти». И с детством рассталась без сожаления.

Сегодня Анечка мне написала, что помнит урок в 5-м классе, когда я пришла к ним на замену=) Я его не помню=)) Но вот, что же запомнилось мне?

Детский сад — запах манной каши. Постоянная война с мальчишками. Воспитательница с очень добрыми глазами и мягкими руками. Когда нас фотографировали, она все пыталась меня поставить в серединку, а я сопротивлялась. Не любила я этого дела=) Да и сейчас не очень=)) Запомнилось, как она плакала, когда я на Сашку ( был у нас один такой…) вылила суп с вермишелью. ОН сказал, что девочки слишком глупые, чтобы играть с машинами, у них плохая координация движений. Ну я и объяснила на практике, у кого какая координация. Воспитательница плакала от отчаяния, приговаривая: «Света, как же так! Ты добрая девочка! Разве можно так унижать людей!».

Нельзя, зато он после супа начал за мной бегать=)) Я была все равно горда, хотя и жаль было любимую воспитательницу.

Первый класс. Харьков. Школа была далеко от дома, мы жили на Холодной горе в офицерском доме, а школа — почти в центре. Я пошла в школу рано, семи еще и близко не было. Надо было ехать на трамвае четыре остановки, а в мире столько всего интересного. В первый день я опоздала. Извините, если повторюсь, честно не помню, может это и писала=)) Короче, когда я пришла в школу, коридоры были наполнены огромными учениками, которые делали зарядку. Тогда так было принято, вся школа выходила в коридор, и под радио народ боролся за здоровый способ жизни. Я с ужасом стояла среди этих машущих руками и ногами великанов и потихоньку начинала пускать слезу.

Ко мне подошел очень большой мальчик. Спросил, в каком я классе учусь, кроме того, что в первом, я ничего не знала… Первых, как оказалось, было много. Как зовут учительницу, я тоже не знала. Но я четко ее описала: «Она большая, с гулькой на голове и громко кричит!» Старшеклассник ее вычислил мгновенно, и меня привели в класс. Учительница фыркнула, увидев меня, и сказала: «Ну что ж все места заняты, садись за последнюю парту.» И, о ужас, показала на парту, за которой сидел тот самый Сашка! Я сразу вспомнила запах вермишели, его ошалевшие глаза, ну и дальше … по тексту. Гордо подошла к парте и заняла свое место под солнцем.

Ничего не помню из уроков, знаю, что в школу ходила с удовольствием, и мне очень плохо давалось чистописание. Я переписывала эти буквы вечерами миллион раз, но они выходили страшные и кривые, я сочиняла про них сказки и рассказывала плюшевому коврику, что висел у кровати. Оценок нам долго не ставили… И наконец! Самый счастливый день. Не могу забыть этой картинки! Огромная мраморная лестница с белыми каменными пионерами по сторонам ( с горном и барабаном), я стою на самом верху, а внизу меня ждет сестренка Лиля. Она к этому времени была уже студентка! И я что есть мочи кричу в полном восторге: «Лилька! Ура! Я тройку получила!». Сестра растеряно озирается, смущено протирает очки и пытается успокоить мой восторженный монолог о процессе получения оценки. Мне и невдомек было, что тройка не такая уж и крутая оценка=) Важно было, что это ЯЯЯЯ САМА ее ЗАРАБОТАЛА!!

Моя первая учительница частенько меня ругала. А вот опоздания ее достали. В одно прекрасное утро, я по обыкновению опоздала, и учительница сказала — иди откуда пришла. Я развернулась и пошла назад. Дома никого не было и я решила отправится к маме на работу. Она тогда работала на Основе — пригород Харькова. Как я туда добралась, известно разве что небесам, когда мама меня увидела, у нее лицо окаменело. Естественно, я провела на работе с ней целый день, и вечером мы вдвоем часов в семь вечера возвращались домой.

Когда мы подходили к дому, я вдруг увидела до боли знакомую гульку. Моя учительница пришла ко мне домой! Какое счастье! Я бежала навстречу, кричала: «Зоя Максимовна пришла!» — и смеялась от счастья. Она бежала навстречу и рыдала в голос… Представляю, что она пережила за этот день, пока пыталась меня найти… В Харькове я закончила 4 класса. И еще один очень яркий человек встретился мне тогда — учительница английского. Она была молодая, очень красивая, и я пыталась ей подражать во всем. Это серьезно повлияло на мою успеваемость по английскому, потому что я быстро переняла и произношение, и манеру читать! Одна проблема, мы английский и украинский начали учить во втором классе одновременно, потому я без конца путала те и другие слова при письме. Буква «і»работала, словно цифровой код=))

В пятом классе мы с мамой приехали в Орск — далекий уральский город. Прожили мы там всего год, и от школы не осталось совсем никаких воспоминаний. Но хорошо помню своих друзей. Как то мы очень быстро познакомились, основным и решающим фактором стал мой велосипед. В Харькове девочки не очень любили ездить на велике, я была полным фанатом. А в Орске оказалось, что велосипед — это просто роскошь. Ну а потому я открыла собственную школу, работая тренером у мальчишек, которые ожидали после четырех терпеливо у подъезда, когда же я, наконец, выйду с великом на улицу. Уезжать не хотелось, но эти вопросы я не решала.

Следующая моя школа была в Сызрани. Это уже Средняя Волга! Короче, географию я учила не по учебнику. И да порадуется за меня мой коллега Александр Анатольевич, любимая игра у нас была с друзьями и мамой — это города на карте! На уроках мы втихаря брали карту, загадывали какой-то город, и отыскивали его. Надо ж было самый далекий отыскать. Сызрань мне подарила встречи с очень интересными учителями. Учитель физики, когда я была в седьмом или восьмом классе, решил, что я очень даже могу. У него была такая манера, проводить в конце четверти зачеты для тех, кто может… Это было очень круто, в классе собирались УМЫ, и он их доставал сложными задачами, теорией и прочим. Из класса не выходили до тех пор, пока каждый избранный не защищал свою оценку на том уровне, который удовлетворял бы учителя. Это была просто жесть… Я испугалась. Мне тогда удалось выбороть пятерку. И старшеклассники мальчики стали со мной здороваться=)

Учитель математики, Иван Владимирович. Он отличался какой-то необыкновенной способностью шутить не улыбаясь, причем всегда уместно и в точку. На уроках мы не всегда понимали, шутка это или такой прием, чтобы мы что-то поняли или запомнили=) Именно тогда у нас в школе был создан штаб самоуправления, в который я попала от своего восьмого класса. Иван Владимирович, я так понимаю, курировал этот проект от учителей. Не забуду один спор по поводу учебы и домашних заданий. Учитель нам пытался объяснить, как важно выполнять эти самые задания, учиться, создавать себе задел на будущее=) Знакомо? Да, ничего не меняется тысячи лет. Учителя тянут вперед, а дети сопротивляются, как могут.

И вот старшеклассник Игорь (он был очень красивый и умный, мы смотрели на него с тихим благоговением) произнес такую фразу: «Давайте подойдем с точки зрения математики — уроки в школе с 8.00 до 14.00 ( да тогда еще так было! Это сейчас до пол четвертого…). На каждый предмет стоит выделить не менее получаса, на математику и физику, конечно же час (это святое). Итого плюс еще 4 часа. Рабочий день взрослого человека — 7-8 часов. А ребенка получается уже 10! А как ж счастливое детство?!» Впервые математика оказалась не на стороне Ивана Владимировича=))) А если бы еще учитывались тренировки ( как у моих сегодняшних детей), музыка, занятия с репетиторами, танцы и прочие … Жить когда?

Вот и делали мы уроки на переменах. Историю, географию, литературу я читала исключительно за завтраком и ужином=)) А вот черчение — оно занимало у меня пол воскресенья. Было очень интересно, но трудно. Плохо сделать было стыдно, потому что вел наш классный руководитель Валерий Степанович. Он был учителем, как принято было говорить, черчения и рисования. Но относился очень серьезно к своим предметам, именно он нам объяснил, что урок называется не рисование, а изобразительное искусство. Уроки были фантастические, это был великолепный старт. И хотя я никогда не умела рисовать (не хватало фантазии, выдержки, аккуратности), но ценить искусство я научилась именно тогда. Класс часто превращался в картинную галерею или мастерскую художника, мы всерьез работали с цветом, рисовали эскизы карандашом. До сих пор не забывается этот восторг, когда на белом листе под серыми штрихами вдруг возникает фантастическим образом гипсовый цветок…

Так вот. Не знаю, какая была должность у Валерия Степановича, но он разводил в школе все проблемные вопросы. Его действительно уважали все: и дети, и взрослые. Когда формировался восьмой класс (обычно после него решался вопрос: или ребенок будет учиться дальше в школе, или идет в ПТУ), провели какой то странный отбор. Короче я попала в класс, где учились в основном, ребята из оврага. Овраг — это такой район, который реально находился в овраге… Там жили рабочие завода, и дети какие то были все одинаковые. Мальчишки невысокие, белобрысые прокуренные до мозга костей. Многие сидели в одном классе по два года подряд… Когда они стаей шли по улице, мат стоял такой, что народ расступался. Вот в этом классе из 20 человек нас оказалось пять девочек, две из них были мои подружки, прилично учились. Я как будто бы тоже. Остальные — веселая зона. Я так думаю, этот класс специально отобрали, чтобы они не мешали учиться другим детям.

Классным руководителем стал Валерий Степанович. Этот год был самым счастливым в моей жизни. У нас было столько интересных событий! Экскурсии на завод, фабрику мороженного, кондитерскую фабрику. Нормой стал день именинника каждый месяц, походы на каждых каникулах. Несмотря ни на что, за год мы стали самым дружным классом и свысока поглядывали на несчастных «заучек», у которых кроме уроков не было ничего. В нашем путешествии на автомобильный завод в Тольятти остановились мы в великолепной березовой роще. И Валерий Степанович начал проводить очередной урок выживания — как сварить кашу из «Топора». На самом деле у нас была очень приличная пшенка и даже тушонка! Но когда каша стала вариться, в котел непрерывно сыпались комары, мошка и прочая живность. Я с ужасом кричала, что есть такое не буду, а Валерий Степанович только посмеивался. Когда в котел отправилось жаренное сало, я поняла, что останусь голодная…

Предсказуемо, что этот лучший в мире кулиш мы уплетали за обе щеки! И на слете туристов уже сами варили ту еще кашу!! Первое место было обеспечено! Тогда я впервые увидела солдатские палатки. Мы спали в палатке человек по 12. Это было страшно интересно и весело. Старшие рассказывали какие-то анекдоты, мы пытались запомнить и помалкивали. У них главным критерием было — чтобы приличные, без матюков, а то тут мол «желторотики» спят=)

Не все в нашем братстве было гладко. Пожалуй, напишу об одном эпизоде, который невольно пришлось вспомнить и в своей школьной практике. Новогодний вечер готовил наш класс! Уж мы расстарались с играми, конкурсами, украшением зала. Валерий Степанович поддержал во всем, кроме одного пункта. Он категорически отказался выключать свет. А это ж было самое интересное, чтобы горела только елка! А танцевать медленный танец в темноте — это ж была мечта каждого восьмиклассника и восьмиклассницы. И вот тогда Валерий Степанович собрал нас (девчонок) и впервые поговорил по взрослому. Нам было стыдно, глаза припаялись к полу, уши полыхали пламенем, а мозг отказывался принимать то, что было очевидно. Мы — взрослые девочки пытаемся спровоцировать мальчишек на действия… недозволенные. Урок пошел на пользу, но не всем. С мальчиками была своя беседа, однако нужного действия она не возымела.

Во время вечера, который все таки был в сумраке новогодних огней (полутона мы выторговали!), мы стали замечать, что мальчишки как-то не так себя ведут, слишком уверенные, громко смеются, резко двигаются. Потом одному стало плохо. Валерий Степанович быстро вывел его в туалет, но на этом наши беды только начинались. Мальчишки таки решили новый год встретить с горячительным. Пить, естественно не умели. Их стало развозить одного за другим. Вечер был безнадежно испорчен, и хотя в зале еще продолжались игры и танцы, мы бегали по одному и заглядывали в окошко учительской. Там, на столе лежал наш одноклассник, которому пришлось вызывать скорую помощь…. Второго января мы пришли в школу, Валерий Степанович за эти два дня ( вечер был 30 декабря) стал почти седой. Все, что он делал для нас эти полгода, было накрыто мокрым рядном…

Мы сидели в классе и ждали его, а он не приходил. Сказали, что у директора и стоит вопрос об увольнении. Тогда мы пошли осадой на кабинет директора. Мальчишки, которые умудрились «надегустироваться», в наглую прорвались за двери, пытаясь доказать, что их классный руководитель не виноват, что он лучший, это они идиоты не понимали, что делали. После них в наступление пошли мы, девчонки. Учителя ( их в кабинете было человек 10 вместе с директором) как ни странно это все слушали молча. Нас не перебивали и не выгоняли. Похоже, что именно тогда в этой школе заводского района Сызрани рождалась настоящая демократия в детском коллективе. В конце концов нас отправили по домам.

Естественно, мы не ушли, а сидели на полу возле директорской двери — весь класс в полном составе. Часа через полтора вышел Валерий Степанович. Молча махнул рукой и направился в класс, мы за ним. Потом мы еще сидели долго молча в классе, пили чай, доедали новогоднее печенье и конфеты, пока он, наконец, не сказал: «Ну и дурни же вы… Но я вами горжусь. Какой фонтан устроили. Даже я не ожидал. Короче, я с вами!»

Дикий вопль раздался на всю школу, мы кинулись на Валерия Степановича, чуть не свалив его с ног. Это было счастье! В конце года, большинство наших детей уходило со школы, а я начала болеть, врачи сказали, что надо менять климат, ехать к морю. А потому два последних школьных года я провела в городе Новороссийске! Приехали мы туда весной. Не буду повторяться, как я быстро там адаптировалась, хотя была в приморском городе серой провинциальной мышкой. Учителя были разные. Наша классная руководитель, настоящая мама, (тоже, кстати, учитель математики). Она нас нянчила, как умела. Что она от меня вытерпела, знает лишь небо. Но ничего, мы как-то нашли общий язык.

Недавно рассказывала своему 11 Б классу пару эпизодов из своей школьной жизни. Вообще вспоминаю и думаю, какие же мы были жестокие и бескомпромисные по отношению к учителям. Если сейчас самым большим грехом на уроке является игра на смартфоне, то у нас … было всяко. Крестики нолики и морской бой, даже карты — это были цветочки. Ягодки летали самолетиками, мячами и… стульями на уроках. Так было не везде, и не у всех учителей. Мы не прощали слабости или незнания. Хуже всего было учительнице географии, которая, уже заходя в класс, начинала кричать с глазами полными ужаса. Ее просто никто не слушал, она прижималась к доске и честно отговаривала свой конспект. По звонку с урока она счастливо взвизгивала и бежала скорее на волю. Оценки у все были великолепные, контрольные списывали из учебника напропалую, она нам не мешала. А с книгой мы работать умели…

Литературу вела интеллигентнейшая женщина. Это было интересно, она захватывающе рассказывала, иногда ставила такие вопросы провокационные, что даже дух захватывало. Литературу я любила, читала все…, кроме «Войны и мира». Вернее его я читала выборочно. Со мной сидел Вовка, который наизусть знал все баталии, что описывались в романе. Впереди Люська ( моя подружка), она была спецом по любовным сценам. Моей фишкой была политика. И наше трио очень даже справлялось со всеми проблемными вопросами. Как то раз мальчиков забрали в военкомат, остались одни девчонки. И мы с Евгенией Анатольевной решили поговорить о любви. Для нас было открытием, что выбирает вовсе не юноша, а девушка. Это она привлекает вольно или невольно взглядом поведением к себе понравившегося юношу. Все ждали любви, и у кого-то вдруг возникла мысль спросить учительницу, счастлива ли она, любит ли…

Она не смогла соврать. Мы знали, что у нее есть семья, внешне благополучная. Но вопрос застал ее врасплох. Собравшись, в ответ она прочла стихи Пилипенко «Разговор с сыном»…

«Сбиваясь, тебе расскажу я потом

Про твой, про отцовский нерадостный дом,

Где люди на трижды постылой постели

Унылыми дрязгами — чертовым зельем

Любовь отравили… без шума, тайком…»

Стало непонятно и немного страшно. Как же так, ее величество Любовь, можно отравить… Запомнился этот урок.

Историю у нас вела старая революционерка. По настоящему! Наверное в молодости она уверенно стреляла из пулемета «Максим» и бегала в кожанке. А вот на старости лет она попала к нам, словно инородное тело в этом чужом мире. Рассказывала она свою историю с полным вдохновением, очень интересно. Но как обычно кто-то в классе начинал комментировать, подтрунивать над ней, в результате доводя до коронной фразы: «Революция без тебя не пострадает!» Счастливый хохот срывался с наших уст, она убегала, хлопнув дверью, а мы не понимали, насколько можем быть жестокими…

Прямая противоположность — учительница химии. В восьмом классе, когда я приехала в Новороссийск такая скромная провинциальная мышка — отличница (не совсем, по русскому всегда была четверка=), она меня даже выделяла среди остальных. Видимо в школу она попала после какой то серьезной аварии, по крайней мере лицо и руки у нее были неестественно белы, словно после пластической операции. Несмотря на жару, она всегда носила платья с длинными рукавами. Одевалась изысканно. Запомнился сияющий белый носовой платочек, который был заложен обычно за рукав. Зеленое платье с таким же былым жабо и неизменные туфли на огромных каблуках. Она не повышала голос, но как только заходила в класс, все замирали. Одним взглядом окинув публику, она безошибочно выбирала тех, кто пролетал с домашкой. Ни разу не было осечки, ни разу никого не «пронесло». Мы даже экспериментировали. Первые пять минут она брала тетради и методично выставляла двойки за невыполненные задания, раздавала карточки, высаживая кандидатов на опрос на три первые парты, и вызывала к доске.

Химию учили все, даже те, кто вообще ничего никогда не учил. Потому что знали, все будет по справедливости, и списывание не прокатит. А потом было страшно, если учитель тебя начнет унижать перед классом. Да было и такое. Наша староста, Томка, была достаточно полная девчонка, и учеба ей давалась нелегко. Как то химичка вызвала ее, а Тамара ничего толком не могла сказать. И тогда началось, девчонку назвали ленивой толстухой, рассказали, что она тут только зад наедает да просиживает родительские деньги. Мальчишки ехидно и восторженно посмеивались, а я… не выдержала. Надо сказать, что я очень уважала эту учительницу, и уже работая в школе, применяла многие ее методы. Но тут… Я сорвалась со словами: «Не имеете права!» Она замолчала, ошалев от моей наглости. Выслушала все, что я наговорила про педагогическую этику, о том, что у каждого свой потолок, но это не повод его унижать, что, возможно, и про нее можно поговорить разные «веселые» вещи, но никто этого не делает. Класс застыл, все смотрели на меня, как на смертника. Это был уже 10 класс. У нас и так с ней отношения испортились, когда она увидела меня на причале в компании с мальчишками гитаристами. Ну не стану ж я ей рассказывать, что на спор оказалась в той «крутой» компании, которая каждый вечер развлекала публику песнями битлов.

На следующий день Майя Степановна ( классный руководитель) хваталась за сердце и говорила, что я ей не дам дотянуть до выпускного. Меня вызвали к директору. Очередной раз. Сначала было за длину юбки (она была слишком короткая), потом за клетчатую юбку в пол ( она была слишком длинная), потом за то, что я защищала мальчишек, которые покупали вино в магазине… Ох… вот в третий раз было поделом, глупая я была… Теперь, как я посмела…Директор тоже была тучная женщина, и я недолго думая, спросила ее, как бы она реагировала на такие слова учителя… Она посмотрела на меня, помолчала и … расплакалась. Я растеряно стояла перед столом, пыталась налить воды из графина, конечно промахнулась и вода хлынула на документы. Мы дружно начали их спасать, лазили под столом, вытирая лужу. А потом сели на пол и смеялись вместе. «Ох, Быкова, Быкова, ну что из тебя получится?»

«Не знаю, сказала я, может, учительница?!» Впервые я видела, как наша директор искренне хохотала. Двери приоткрылись, в щелочку с ужасом заглядывала моя классная руководительница. Она дежурила под ними, переживала за меня… Вот, а химоза (так мы ее за глаза называли) возненавидела меня всеми фибрами своей души, а я — химию. Хотя мне очень нравилась эта наука, но каждый урок приносил какую-то внутреннюю боль. Надо сказать, что учительница была мудрая женщина, понимая, что наши отношения зашли за грань, она даже экзамен у меня принимать не стала, вышла, поручив ассистенту. Я ей за это тоже благодарна. Хороший был урок.

Было еще много всякого, но завтра утром на уроки, и как говорит мой Ваня Примаченко, продолжение следует=)))

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *