Лицом к лицу — 2. Сказки Шамана

Лицом к лицу-2. Сказки ШаманаЛес встретил привычной тишиной. Тишина в лесу вообще крайне условная. Щебет птиц, скрип деревьев, шорох листвы. Эта симфония привычна мне от рождения. Любимая музыка.

Продолжение. (Начало: Лицом к лицу -1. Сказки Шамана)

БЕОРН В ЛЕСУ…

Изредка легким диссонансом можно услышать хруст отпавшей ветки или шаги зверя какого. Но это не портит звучание,  просто слегка подчеркивает гармоничность . Однажды,  мне довелось услышать реальную тишину в лесу. Да можно ли было назвать лесом, тот жуткий могильник? Голая земля, мертвые. хоть и растущие еще деревья. Отсутствие зверья,  пустые гнезда,  заброшенные норы…

ТАК убить могли лишь люди.

Холодно,  без эмоций и крайне бессмысленно – какой-то алхимик испытывал свое зелье от сорняков.

Сочтя , что я зашел достаточно далеко, я скинул рюкзак, аккуратно переложил в нем шмотки, закинул туда же нож и сапоги, перетянул лямки и …Обернулся. На середине превращения закинул рюкзак на спину…Стал…Котом? Собой?. . .

Бегу. Запахи. Сотни. Тысячи. Зверь рядом. Не враг, не еда – дальше. Солнце слепит.

В тень. Хорошо. Запахи. Запах. Кровь. Кроль. Бег. Вижу. Догнать.

Догнать! Прыжок! Еда! Нельзя сейчас. Не нужно. Потом. Шаг. Красок нет. Грустно. Но звуков больше. Слышу. Чувствую Лес. Полностью. Сердце стучит-привыкает. У леса не так стучит. Вот и привыкает. Тук-тук. Тук-тук…

Запах. Тревожно. Миг. Другой. Звук. Треск. Недалеко. Дерево. В засаду. Вижу. Медведь. Самка. Дети. Жду. Малыши играют. Хорошо им. И мне. Тепло. Нет голода. И ветра нет. Мой запах до самки не попадает. Дети кроля нашли. Моего. И ладно. Все равно хорошо.

Тихо. Сердце-тук, лес-тук. Принял лес…

Чую. Что? Кого? Свой. Но не ш*ад. Жду. Совсем рядом. Человек.

Запах алкоголя. Сильный. Шатается. Не обращая внимания на медведицу, выходит. Падает. Спит? Детям страшно. Мать напряжена. Что делать? Где человек? Нету. Медведь храпит. Мать детей уводит. Вниз и Вернутся к себе.

Вы ночевали в лесу? Вы знаете как искры костра взлетают в темное небо, теряются ,смешиваясь с искрами звезд. Надгрызеный пятак луны, словно жадничая, еле-еле освещает поляну. Лишь на самый ее край нет хода подругам ночи-теням.

Слишком  ярок костер. Симфония сменилась.

Она стала более резкой, отрывистой. Хищной. Манящей уйти в эту таинственную темноту. На свой страх и риск.

Так милая и спокойная лиса становится опасным хищником-незаметно, но неотвратимо. Тьфу, ты пропасть.

Зациклился я что-то на лисах. Нехорошо…

Мда. Музыку ночи мне сегодня не услышать. Уж слишком сильно храпит рядом тело.

Я только не могу понять—это он сейчас в промежутке Обращения или такой здоровый и волосатый и есть?

Тут заснуть бы…

– Твою да через коромысло!

Солидарен, думаю. Да, чтоб тебя еще этим же коромыслом…

– Хреново-то как…

Мне тоже. Я заснул, судя по солнцу, пару часов назад. Вначале мне дико мешал храп. Потом эта орясина превратилась в медведя и начала наматывать круги вокруг костра.

Все бы еще нормально, но четырех лап, на явно немалую дозу выпитого, было слишком много.

Запутывался, бедняга.

Когда он чуть на меня не упал, я просто ушел спать на дерево.

Теперь выслушиваю воистину медвежьи вопли.

– А плащ хоть чей? И костер не помню чтоб разводил…

Протягиваю руку и срываю шишку, тут же отправляя ее в полет. Судя по воплям – метко.

– Выходи, сволочь! Чего тебе нужно! Дерись как мужчина!

– Голову вверх подыми и заглохни, дядя.

–Ты кто? И чего там делаешь? Слазь!

– Я – это я, сижу, слажу!–спрыгиваю с развилки на сосне, пролетаю метра три. Падаю на 2 ноги, слегка присев.

– А дальше что?

Желтые заплывшие глаза скользнули по моей татуировке, его-то я даже рассмотреть не мог из-за бородищи, заплетенной в косички. Впрочем, семей беорнов немного, да и просто спросить можно.

– Дальше…Дальше, я спрошу кто ты , ибо ответ меня не устроил. Спрошу, что я здесь делаю. Вот и все. Пока что.

– Ш*ад  я, как ты заметил. Из семьи Ищущих. Ты здесь спал. Потом шатался в Облике, на меня чуть не упал, потом снова спал. Теперь вот кричишь.

– Это я еще не кричу. Это я утро приветствую. Ищущие это хорошо…Старик еще жив?

Старик…Мало кто знал его имя. Он и сам его иногда забывал. Мой учитель. Точнее – Учитель. Помнящий еще наш родной мир. Глаза Семьи. Почетная должность, естественно очень тяжелая. Он справлялся.

Ш*ады обладают определенными навыками, которые люди называют магией. Старик мог гораздо больше нас вместе взятых. Шаман, как его назвали бы люди.

– Я ушел и Семьи 3 года назад. Когда уходил, то вполне себе здравствовал. Надеюсь,  и сейчас все хорошо.

– 3 года значит? Лисичек видать шукаешь…И не смотри на меня хищно, как на блюдце сметаны, котик. У меня опыта за плечами больше, чем шерсти в  Обороте. А на отсутствие слухов и сплетен жаловаться не приходится. В силу странных обстоятельств, все трактирщики предупреждены о вас двоих. А все что касается таверн – касается меня. Я по этим вопросам, сиречь трактирам и трактирщикам-большой специалист!

Прикидывая, что я этому увальню едва достаю до груди, соглашаюсь. Мол да, действительно большой.

-Дяденька, я есть хочу! Помоги хоть костер сложить побольше!

– Да не вопрос, малой! Слушай, тут это…Ну вчера…Девушка, такая красивая была?

– Не было…Стоп! Была…– дикий приступ хохота согнул меня пополам, – только ты вел себя необходительно, не говорил слов красивых, она и ушла! Сколько ты вчера опрокинул-то, дядя?

– Да пива где-то два, и настойки клюквенной половинку…

– И с *пива два* так напился?!

– А как не напиться-то с двух ведер?

Костер сложили быстро, учитывая что беорн притащил 2 поваленных ветром деревца. Котелок походный поставили. Я за травками полез – отварчик с утра люблю попить.

-Э! Не, так дело не пойдет! Нужно мясо, я то думаю, чего ты хиленький такой…Травками-то питаться. Ты хоть ножиком брось за спинку, там где дубок молоденький-под основание, да на два пальца левее возьми сначала.

Кинул. По звуку слышу, что попал.

– Зайчик это хорошо, зайчик это вкусно! Косовато бросаешь! Еще б полпальца и промазал…

Двери памяти услужливо открылись. Водоворот воспоминаний втянул в свое извилистое нутро.

– Еще б полпальца и промазал! Не дергайся, как будто у тебя шило в …Ниже спины. Запястье должно работать, запястье! А не замах от пятки.

– Но я же попал!

– Не спорь со мной. И помни, если даже женщина неправа – извинись. Если она хочет – сделай. Если не можешь сделать – хотя бы сделай вид, что делаешь. Всё! Перерыв закончен. Марш за стол! Пока анатомию людей мне не сдашь, домой не пойдешь.

Шен-Кая. Красивая женщина, в легком кожаном костюме. Не слишком облегающий, в меру скромный, в меру вызывающий. Мягкий, тихий голос.

В глазах – сталь. Отблеск клинка. Холодного расчетливого удара. Она такая и была. Обманчиво спокойная, вежливая. Но всегда готовая взорваться вихрем коротких клинков. Рассечь воздух свистом плети.

Она в совершенстве знала историю, медицину, алхимию, этикет, множество других наук. А еще она была хашишином. Тихим и незаметным убийцей. Я даже не знаю, какая из ее наук мне помогла больше.

Клинок. Она навсегда осталась в моей памяти обоюдоострым ножом. Способным безжалостно убить. Но также способным отсечь, все лишнее. Так садовник обрезает старые ветки, чтоб дать дорогу новым, молодым и зеленым. Жизнь через смерть. В этом и заключается истинное искусство. Ибо к смерти через жизнь придут все…

– Ты всегда такой тормоз, или накатывает иногда?

Вот не люблю я, когда в тихое озеро моих размышлений швыряют камнями замечаний. Как ведро воды на голову прям…

– А ты всегда такой шумный, или понос словесный напал?

Все-таки симпатичен мне этот мужик. Я давно не видел, чтоб так искренне смеялись. Словно кто в колокол ударил. Низко, раскатисто, и зачаровывает, что ли?

– Я у тебя там травок наблюдал сушенных. Сюда давай, сейчас кролика оботрем, да запечем на костерке.

– Дядя, тебя звать хоть как? А то невежливо, выходит…

– Невежливо мы вчера встретились, все остальное мелочи…А какая разница как кого зовут? Разве у Луны хоть что-то поменяется, если ты назовешь ее Солнцем? Мы то, что мы есть. А не то, как нас назовут. Если тебе хоцца поговорить, так сейчас покушаем и поговорим заодно.

Пока мы говорили, он действительно уже освежевал тушку и бодро натирал ее специями из моего рюкзака. Ну что поделать, люблю я вкусно покушать. И специи, в отличие от большинства сородичей, обожаю.

– Ты не удивляйся, что про разборки знаю. Из НАШИХ народов и так все знают. Про решение Совета. А  все трактиры на линии Восток север действительно предупреждены о содействии. в противном случае—хозяину отвечать перед тем, кто все оплатил. Не знаю кто это. Но если поджал хвост этим торгашам, то человек серьезный. Это человек, потому наши держат нейтралитет, волки тоже. Ш*ады помешаны на Пути судьбы, а лисы в опале. Вряд ли их бы кто стал слушать.

И вообще, ты кушай, а то не останется…

– Если ты такой голодный, почему сам не поймал зайца? Был так уверен в том, что я попаду?

– Мне было интересно посмотреть на тебя в хоть каком-то деле. Из выводов – у тебя хорошая память, неплохо бросаешь железки, и хороший слух – после моих слов заяц отпрыгнул на локоть, но ты не оглядываясь сделал поправку в броске. Учителя могут быть тобой довольны. Наша правильная и разумная Шен умеет учить…не правда ли?

Хитро сощурившись, беорн наблюдал за моей реакцией. Зря! Шен-Кая помимо всего прочего учила не показывать эмоции.

Впрочем мое спокойное выражение морды-лица никак не опечалило Здоровяка, как я мысленно окрестил беорна. Он с прежним оптимизмом жевал и косил взглядом на мой котелок с отваром, ароматно парующий на костре.

-Ты отварчик сними-то с огонька, выкипит весь иначе…

– А кто сказал, что я делиться собираюсь-пусть себе выкипает. – Мне стало интересно понаблюдать за его реакцией. Не только ж меня можно изучать.

– Дык, ты водички на 2 порции налил. А это для тебя многовато будет.

– Может эти травы в таких пропорциях заваривать нужно?

– Умгу, может и нужно, да только ересь выйдет. Разве так тебе Старик заваривал?

Вот здесь, я уже не смог сдержать удивления. Старик практически все время был в родном лесу. И я не замечал за ним привычки попивать свой любимый отварчик с кем попало. Поражало знание столь мелких деталей из жизни старого и замкнутого ш*ада. Может они знакомы были еще Там?

– Слушай, Здоровяк…Во-первых, я тебя теперь буду так называть. Во-вторых, тебе годков сколько?

– Уж, побольше, чем тебе. Наливай давай!

Сказано – сделано, благо у Здоровяка даже имелась своя кружечка. Маленькая такая кружечка. Под стать хозяину…

– Эх, судьба – судьбинушка…Давненько я такого не пил! Уж почитай годков то за 10 до Смешания Барьеров. Мы тогда со Стариком, встретились у водопада. Хорошо так…Водичка журчит, солнышко греет. А от брызг, аж радужки маленькие над заливчиком. Он тогда меня таким же угощал. А я его своим. Точнее своей…Настоечкой. Песни пели, потом подрались…Весело было. А с утра я еще больше этот отварчик ценить стал…Даааа, вот это было время!

– Что? Старик дрался?!

– Хех, да еще как! Ух. Воин! Ладно, нечего сидеть! Собираемся, туши костерок и вперед! Благо дорога нам пока одна…

– Ты с чего взял это?

– Дык, если пути наши пересеклись, следовательно, в данной точке наши пути слились в один. А точка может расширяться, либо сужаться в зависимости от желания. В данный момент, у меня желание есть. У тебя его может и нету, вы народ замкнутый, но по всему выходит, что тебе это выгодно.

– Вот уж, свезло-то как! Ну и ладно, пошли так пошли.

Какая-то странная атмосфера витает в придорожных трактирах. Мало кто кого знает, но становятся на какой-то миг дружелюбнее, человечнее. Даже к нелюдям зачастую относятся нормально.

Наверное, потому, что дорога является другой жизнью. Жизнью, которая полна опасностей и неожиданностей. Все время находишься в напряжении.

А трактир – такой себе оазис, где все блюдут перемирье.

Даже если на выходе будут готовы перегрызть глотку, но то уже будет на выходе. Нет, конечно, случались и мордобои, и особо буйные головы хватались за железо, да только не любили таких. Сильно. И в следующий раз оказаться на улице, да во время неистовства стихий, желали немногие.

Вот не хотелось мне в сюда идти, но Здоровяк настоял…Мол провизией запастись, отоспаться, все такое.

– Я тебе, Малыш, так скажу – не скоро, чует мое сердце, тебе придётся поспать нормально…

Ну и что ты будешь делать?. . Непохож все-таки беорн на мнительную барышню или пустобреха. Злая тетка Судьба научила доверять вот таким, сумбурным и невеселым, предсказаниям.  Учила, правда, скорее кнутом, чем пряником. Но от подобной науки местами гораздо больше проку-на дольше запоминается…

Когда мы зашли, трактирщик настолько жизнерадостно и громко приветствовал моего спутника, что я невольно заподозрил их родство. Да и размеры особо не отличались – трактирщик был такой же здоровенный и волосато-жизнерадостный.

– Тебе как всегда?

После утвердительного кивка, взгляд скользнул по мне, чтобы на секунду задержаться. Огонек в глазах трактирщика потух всего на миг. На один короткий миг, и тут же разгорелся вновь. Вот только мне хватило этого мига, дабы разглядеть интерес и …сочувствие?! Да какого. . ? С чего бы, все вокруг стали меня резко жалеть? Бесит!

– А детям, как, молочка плеснуть?

Какой-то остроумец тут же не преминул добавить

–Ага, в блюдце! – впрочем, сказано было беззлобно, скорее просто из желания пошутить над новеньким лицом. Дружный, такой же беззлобный хохот был ему ответом.

Тем временем, здоровяк умостился на стуле возле стойки и беседовал с трактирщиком.

– Ты, Олаф, не нарывайся…Дети нынче злые и агрессивные. Шишками бросаются да ножиками…

– То-то я смотрю – железячки за спиной у вьюноши такие милые болтаются! Кстати, злость и агрессивность, зачастую, является-таки признаком именно детства. Оно когда жизни не нюхнул, считаешь себя крутым, как яичко, то мнится якобы злость признак крутости и взросления…И попытки это доказать  зачастую пахнут кровью, и добро б только своей. Добро б малой…

У меня плавно начал кипеть мозг, которого впрочем, по словам той-же Шен, отродясь не водилось…

– Вот-вот, и если я сейчас не обнаружу кружку теплого молока с медом, я начну свято верить, что я крутой и взрослый!

– И всех шишками забросаешь?

Снова хохот заполнил трактир. Впрочем, дородная повариха, выглянувшая с кухни, ласково улыбнулась и скрылась в своем кастрюльно-котелковом царстве, оставив после себя забытое ощущение домашнего уюта и уверенность в том, что заказ исполнят.

– Мдаа, где ты только такого нашел? – Олаф с улыбкой смотрел на моего спутника.

– Это ведь тот самый?

– Умгу…– Здоровяк шумно сдул пену с кружки.

– Мы с ним якобы случайно встретились в лесу.

– Почему якобы?

– Случайностей не бывает, запомни. Случайность – это закономерность богов, благодаря которой мы знаем, что идем по верному пути. Во как сказал! Аж самому понравилось! Да, не зыркай ты так по сторонам, никто не будет на тебя нападать. По крайней мере, из-за татуировки. Чем ближе к столице, тем свободней нравы у местных. Конечно, найдется пара горячих голов, но им быстро свои же растолкуют, что нехорошо рыпаться на людей, даже если они не люди.

– Здесь настолько, что тут Право Равенства,  и указ нашего короля?

Вместо Здоровяка ответил Олаф

– Не совсем. Просто народ более практичный. И если с  беорнов хорошие кузнецы, то зачем выпендриваться и мешать простому парню работать? Кстати, аристократы не брезгуют лечиться у некоторых ш*адов, что  переселились в город. Да и телохранители с невров превосходят во многом людей. Смысл пренебрегать откровенной пользой?

Здесь люди привыкли искать и находить пользу, невзирая на то кто ее приносит. Каждый делает то, что лучше умеет. Предрассудки здесь не столь явны, как те с которыми ты явно имел дело в пути. Отсюда, по факту, начинается граница Столицы. Так сказать ее окраина. Не стоит из-за каждого шороха обнажать клинки, а из-за косого взгляда пускать их в ход. Поверь, за подобное, тебя свои же по головке не погладят.

О подобном меня предупреждала Шен. Но вот так легко поверить в это, оказалось проблематично. Учитывая пережитое ранее…

Меж тем кухарка поставила на стойку кружку молочка, ничуть по размеру не уступавшая кружке здоровяка, и здоровенный ломоть белого хлеба.

– Кушай…– я смотрел в ее глаза и почему-то вспоминал Старика. Такой же теплый взгляд. Слегка уставший, любящий, словно, все вокруг родные внуки.

Бывают такие люди и нелюди. Груз прожитых лет немилосердно веет зимой. Оставляя морщины на коже, словно шрамы, оставленные ледяной пургой. Покрывая волосы инеем. Неотвратимо и мягко. Немилосердно и нежно. Но дыхание Хозяйки Судеб оставляет тепло внутри. Последний огонек былой Весны. Наверное, он особенно ценный. И люди стараются им поделиться, щедро одаривая окружающих этим теплом. И кажется, даже непреклонная Хозяйка не спешит его потушить, будто бы сама наслаждаясь, не мешает остальным. Наверное, даже смерть бывает милосердной…

– А может он дурачок? Ну, ты глянь, ток слюни не пускает для полноты картины…

– Не обращай внимания, я уж привык…

Нет, я определенно кого-то убью. Или покалечу. Не выбрал еще, в общем.

–Ты, малец, лучше расскажи, что планируешь по прибытию? Поверь даже если твоя подружка уже там, найти искомую персону будет проблематично.

– Я несколько лет только тем и занимаюсь, что слушаю сплетни и слухи. Послушаю еще пару дней. Я сомневаюсь, что в столице столь много лис.

– Ну допустим…Ну выясните вы все, а потом что? Я так помню, уйдет один. Или одна. А потом что? Какие планы?

– Отстань от ш*ада, Олаф…Ты думаешь, он сам знает? Кстати, ты помнишь что у нас послезавтра?

– И вправду! Ночь Единства! Чудный праздник…

Что чудный, то чудный. Древняя традиция этого мира, сохранившаяся до сих пор, несмотря на то, что божество давно забыто. Отмечался он всегда у реки. Палили костры, пели и плясали. Веселились, короче, как могли. Остаться что ли? Что решат лишние сутки? Да ровным счетом уже ничего.

ТАНЕЦ

***

Сумерки еще только начали сгущаться, как люди уже собрались на берегу. Заплясали первые робкие язычки огня. Девицы, все как одна, в длинных холщовых рубахах плели венки и постреливали глазками в сторону парней. Те же усердно не замечали, продолжая меряться силушкой. В эту ночь инициативу проявляли именно девчонки.

Мы со здоровяком расположились под огромной вербой, распалили свой костерок и молча наблюдали действо. Парни, потешившись, собрались гурьбой начали носить дрова на костры – ночь ведь длинная да бессонная. Я по своей привычке поставил котелок на огонь.

Над берегом понеслась песня – красивая, тихая…Мелодичные женские голоса сливались в один. Наверное, так должна петь сама Мать-Природа. Парни включились позже. Низко, более быстро, более напористо. Небо вторило Земле.

– Хорошо как поют! Ладно…А ведь никто особо то и не согласовывался между собой. Само вышло. Уловили дыхание, стали им…– Здоровяк довольно щурился на взошедший полумесяц Луны.

Я лишь промолчал, наблюдая, как часть сплетенных венков поплыла в бережных объятиях течения.

Куда-то вслед за песней. Вслед за короткой самодельной сказкой. Огни горели все ярче… Казалось, каждое кострище вознамерилось лизнуть небосвод. Или добавить свою искру к прочим созвездиям.

– Ш*ад, а правда,  что ваши с огнем танцевать умеют?– меня требовательно дергала за рукав девчушка лет пяти. Без страха или злости, отметил про себя я.

– А и верно. Правду ли бают? – поддержал Здоровяк, прекрасно знающий ответ.

– Правду, малышка…Чистую правду! – не стал отрицать.– Да только не все…

-А покажи! Покажи, покажи, покажи!– затеребил мой рукав ребенок. – Ты ведь должен уметь!

Меня всегда удивляла детская уверенность в правоте своих слов. Ибо зачастую, они действительно правы. Здоровяк хитро смотрел на меня, ожидая реакции.

– Да покажи! А мы посмотрим!– возле нашего костерка собралась тем временем стайка юных красавиц. Даже парни, стоящие в стороне, согласно кивнули. Мол, давай. Не ленись.

В течение десятка минут быстро сделал необходимые снаряды. Что ж, потешим публику…

– А может, кто и подыграть хочет? А я уж как то под ритм пристроюсь…

Вызвался к всеобщей радости Здоровяк. Согнал с колен стайку детей, успевших там осесть, и теребивших его бороду. Ему тут же принесли скрипку, но он отказался, попросив себе гитарку да какой-то девушке всунул в руки, невесть где найденный, тамбурин. И в моей душе начали зарождаться нехорошие предчувствия.

Едва его пальцы коснулись струн, я понял, что не ошибся, да вот пасовать было поздно. Огненные кометы начали свой полет. Он играл песнь Огня. Именно ту, под которую  танцуют этот Танец.

Резкое начало и за спиной у меня раскрылись два огненных крыла.

Мелодия начала извиваться подобно пойманной змее. То становилась тихой и плавной, то резкой и угрожающей. Я не был больше собой. Я стал огнем, летающим вкруг меня. Отголоски сознания зацепили тихий голос скрипки, все же зазвучавшей в унисон с гитарой. Она словно успокаивала и просила не спешить, быть мягче и текучей. И я подчинился, пока гитарный окрик не заставил нарастить темп. И так раз за разом…Я растворился в этом водовороте. Дикая, порожденная огнем радость бушевала в груди. Я и огонь…Огонь и я…Мы…

Огни комет затухли вместе с мелодией. А я стоял как дурак, понимая, что уже наполовину обернулся, как того требовала мелодия, ибо человеческие руки не способны двигаться столь резко и быстро, так же неожиданно замедляя движения. Толпа людей, образовавшая кольцо вкруг меня молчала. И это молчание вызывало страх. Дикий и необъяснимый.

Так прервалась сказка. Моя сказка. Недолгая, но яркая…А потом уже были вопли радости и одобрения. Хлопки по плечу от парней и милые взгляды от девиц. Но ту минуту…Те считанные секунды…Страх открывшейся души я не забуду наверное никогда.

Здоровяк с нескрываемым интересом следил, как детенышей 5 катались у меня на гриве, дергая за уши, усы, хвост. Пытались потрогать, насколько остры когти и насколько прочно мое терпение. Когда шумная кагала, наконец, укатилась в другую сторону, он спросил:

– Так любишь детей?

– А разве их можно не любить? Котята святы и неприкосновенны.

– Это дети людей, а не котята.

– Нет разницы! Дети – они дети всегда, везде и у всех…Какого рожна ты вообще пристал?

– Просто интересно… Не замечал за тобой столько терпения и умиротворенности. Когда ты закончил танец, я боялся, что еще немного и ты набросишься на всех…– невпопад буркнул беорн.

– Я боялся того же. Только от них…Кто на скрипке играл?

– Да так, девица одна… А ты что не видел?

– Видел бы – не спрашивал…

– Кот, пойдем с нами на реку купаться? –  крупный парень с ярко рыжей шевелюрой улыбаясь махал мне рукой. – Или вы тоже воды боитесь?

– Угу… И язычком вылизываемся…

– Не бурчи… Сходи отдохни. Оно в твоем возрасте полезно, это мне,  старику, лучше у костра кости погреть. Дуй, короче!

– Ну и ладно. И пойду! А ты скучай тут сам, вредная бяка!

Иногда удивительно приятным сюрпризом становится хорошее отношение, вместо ожидаемого презрения. Наверное, именно потому так хотелось сберечь каждое мгновение этой ночи. Ночи,  когда чужой стал своим. Тот чужой, что и своим-то никогда и нигде толком не был.

– А теперь исчезни, и так почем зря сунулась!

– Что?

– Ничего. Ты еще здесь? –  буркнул Здоровяк, копаясь в своем заплечном мешке.

Что-то здесь не то. Ну и ладно. А мне хорошо…

Водичка тепленькая! Прелесть! От лунной дорожки на речной глади только воспоминания и остались, когда толпа ребят ворвалась в воду. Чуть поодаль слышался визг – то девчата боязливо залазили в воду.

– Слушай, ш*ад, а вы рыбу едите?

– И даже мясо кушаем, а что?

– Да вот интересно, вы ее в обличье своем ловите, или как мы – сетями да удочками?

Издеваются что ль?

– Как и все, снастями…

Рыжий тут же схлопотал три щелбана и, весело ухмыляясь, пояснил:

– Поспорили мы тут, просто. Я думал котом то сподручней. Медведи вон весной рыбку лапой ловят…Чем вы хуже?

– А ты залезь по весне в воду и полви ручкой, потом спрашивай. Холодно, мокро и трудоемко!

Ребята дружно расхохотались

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.